С Б О Р Н И К

Кулинария, Народная медицина, Здоровье

Страдающие мучители

Автор admin Опубликовано: Апрель - 24 - 2013

Журнал «Здоровье» № 9, 1977 г.

Г. М. Блинов,  психиатр

Старость по-своему красива. Как догорающий костер. Как увядающий осенний сад. Как за­кат и мягкие сумерки. Человек в преклонном  возра­сте обретает большую житей­скую мудрость, накапливает ко­лоссальный запас знаний, гро­мадный практический опыт. По­жилой человек, обычно не скло­нен к опрометчивым поступкам, не принимает непродуманных решений.

Значительный объем знаний, отточенные профессиональные навыки, высокое чувство долга и мудрая осмотрительность дела­ют многих людей солидного воз­раста незаменимыми работника­ми, великолепными педагогами и наставниками, гибкими руково­дителями больших и малых кол­лективов. Однако не всегда и не беспре­дельно увядание стареющего че­ловека компенсируется опытом и знаниями. Не всегда организ­му, изрядно изношенному за многие годы, удается удержать­ся в равновесии.

 

Старый человек все чаще на­чинает чувствовать свою беспо­мощность. Его удручает и то, что с каждым годом становится труднее справляться с простей­шими жизненными задачами, и то, что он теперь не может быть полезным для окружающих. На фоне такой удрученности под­час рождаются подозрения, что близкие перестали его ценить, начинают хуже к нему относить­ся и даже, пользуясь его незащи­щенностью, готовы причинить ему материальный или мораль­ный ущерб. Идеи ущерба поддерживают­ся и развиваются под влиянием психических травм. Потеря суп­руга  в старческом возрасте пе­реживается втройне: как утрата защитника и помощника, как уход из жизни близкого родного человека и, наконец,  в плане проекции на себя самого: неда­лек уже, значит, и час смерти овдовевшего. Подобные мысли и переживания  распространяются и на утрату старых друзей, близ­ких родственников.

Другой ряд душевных травм связан с тем, что окружающие люди, молодые и здоровые, по­рой невнимательны к старикам. А ведь пожилой человек стано­вится  чрезвычайно раним, пси­хика его хрупка, как хрупки измененные атеросклерозом сосуды. Процессы старения связаны с общим угасанием функций,  в ча­стности и функций центральной нервной системы. Потому даже и не столь значительная, с точки зрения молодого человека, пси­хическая травма, упав на эту измененную почву, вызывает тя­желую реакцию, вплоть до раз­вития болезни. Имеют значение и некоторые индивидуальные особенности личности. Идеи ущерба у пожилых лю­дей отнюдь не всегда свидетель­ствуют о психическом заболева­нии. Если ваш престарелый сосед по садовому участку не дает  вам прохода, сетуя, что ваша малина склонилась на его территорию, и не замечает при этом, что ветви его яблонь на два метра простерлись над вашим участком, — это еще не значит, что он болен.

 

Идеи ущерба с недостаточностью критики вполне возможны и у иных здо­ровых пожилых людей с обо­стрившимися чертами харак­тера. Но порой отклонения от норм поведения достигают в этом воз­расте такой степени выраженно­сти, что со всей остротой встает вопрос о необходимости лече­ния. К большому сожалению, вместо того, чтобы организовать квалифицированную консульта­цию врача, окружающие  в таких случаях очень часто расценива­ют болезненные проявления как хулиганство, склочничество и обращаются  не к врачу, а… в товарищеский суд. Поскольку же и в товарищеском суде засе­дают люди, не имеющие пред­ставления о психических забо­леваниях, больной человек не  встречает сострадания и вместо необходимого ему лечения под­вергается штрафу.

Бывает и наоборот — жалобы такого больного принимают за чистую монету, начинают  все­рьез защищать его от мнимых гонений и несправедливостей, что опять-таки не идет ему на пользу и к тому же причиняет немало огорчений и хлопот ни в чем не повинным  людям.

Приведем для примера выпи­ску из истории болезни больной К.. 78 лет. Детей нет. Пять лет назад овдовела. Живет одна в двух смежных комнатах коммуналь­ной квартиры. Года три назад во время приготовления обеда на общей кухне соседка проронила, между прочим: «А у вас простор­но! Наверное, трудно убирать две комнаты?» И, хотя больше она никогда не возвращалась к этой теме, К. стала подозревать, что та намеревается «выжить» ее и завладеть всей квартирой. Вскоре «обнаружила», что со­седи каждый день крадут у неё  что-то: то луковица пропадает, то пара картофелин, то убавится в банке крупы.

 

Потом по ряду примет «догадалась», что они стали по ночам или в ее отсут­ствие проникать в ее комнаты, рыться в вещах. Не раз «замече­но», что в гардеробе кто-то пе­реворошил всю одежду. Стала наклеивать на створки платяно­го шкафа полоску бумаги, чтобы знать, приходили  ли соседи вновь. Не обнаружив на бумаге раз­рывов, решила, что они стали хитрее и действуют по-другому: ее пальто и несколько платьев заменили, например, на более ветхие, хотя того же цвета и покроя. А тут еще пища приобре­ла какой-то странный привкус. Сразу «поняла», что соседи со­бираются ее отравить, что-то подсыпают в кастрюлю. Обвязы­вала на ночь крышки кастрюль веревочкой. Но это не помогло. Тогда унесла  все продукты и посуду в комнату, приобрела электроплитку и с тех пор на кухне не готовила. Решила, что ей напускают в постель насеко­мых. Появились бессонница, не­стерпимый кожный зуд…

Далее события развивались следующим образом. К. расска­зала о кознях соседей своим знакомым старушкам, с которы­ми обычно коротала  вечера на скамейке возле подъезда. Те отнеслись к ней сочувственно,  посоветовали обратиться к уча­стковому милиционеру. Больная высказала опасения, что тогда ее «совсем со света сживут». Тогда сердобольные старушки пошли к соседям К. и стали корить их за «издевательство над старым  человеком».

Соседи посмеялись, приняв все это за неумную шутку. Но вскоре им стало не до смеха. Всякий раз, выходя из дома, они слышали вслед откровенные реплики: «Это те самые! Хотят уморить К.! Но мы найдем на них управу!» Когда К. пожаловалась своим защитницам, что соседи разбро­сали в ее комнатах иголки, и выкрали пенсию, старушки ста­ли категорически настаивать на том, чтобы она немедленно об­ратилась в милицию.

К. пошла на прием к участковому. Переоде­ваясь в праздничное платье, об­наружила, что пропавшая пен­сия лежит в кармане, заверну­тая в носовой платок. Это ее уже не остановило. Она пошла жало­ваться… Сотрудники милиции заподоз­рили душевное неблагополучие истицы и вызвали дежурного психиатра. Врач, убедившись, что имеет дело с тяжело боль­ным  человеком, направил К. в психиатрическую больницу. В стационаре в первые дни была возбуждена, многоречива, фик­сирована на тематике, связан­ной с «проделками» соседей. По­степенно под влиянием  лечения стала спокойнее, улучшилось и физическое самочувствие, по­высился аппетит, исчез кожный зуд. После выписки по назначе­нию врача продолжала  регуляр­но принимать успокаивающие средства. К настоящему  време­ни, то есть уже в течение 8 месяцев, чувствует себя хорошо, конфликтов с соседями нет.

 

Заболевание, которым стра­дала К., — так называемый параноид позднего возраста. Многие врачи считают, что при этом душевном страдании можно най­ти вполне четкие критерии, от­личающие его от других психиче­ских болезней, и оно является, таким образом, самостоятель­ной единицей в списке заболева­ний. Другие (в том числе и автор этой статьи) полагают, что параноид позднего возраста — сбор­ная группа разных заболеваний (поздняя шизофрения, психозы, связанные с атеросклерозом со­судов головного мозга, с гипер­тонической болезнью, а возмож­но, и благоприятно протекающие атрофические процессы в голов­ном мозге), которые приобрели свою обычную окраску за счет бликов, брошенных на картину заболевания процессами старе­ния организма. Но эта дискуссия имеет ско­рее теоретический интерес. Важно, что мы имеем дело с весьма своеобразными состо­яниями, явно выделяющимися среди других психических забо­леваний

Прежде всего, обращает на себя внимание правдоподобие жалоб  больного на «проделки» его «недоброжелателей». Чаще всего это жалобы бытового пла­на,  достаточно «заземленные», обыденные. Именно вследствие правдоподобия бредовых выска­зываний больные без особого труда создают вокруг себя со­чувствующую аудиторию. Окру­жающие не понимают обычно, что имеют дело с больным чело­веком, верят его рассказам о мнимых злоключениях. Что же касается самих «преследовате­лей», то они видят в поведении больного проявление сварливо­сти, невыносимого характера, в общем, все, кроме болезни. Примечательно, что больные, страдающие параноидом  поз­днего возраста, не замыкаются, как это часто бывает, например, при шизофрении, а, напротив, активно ищут слушателей, под­нимают на ноги общественность при ЖЭКах, пишут жалобы в ми­лицию, в прокуратуру, устраива­ют скандалы на работе своих мнимых преследователей — будь то соседи по квартире, по ле­стничной клетке или даже соб­ственные дети.

 

Вот еще одна характерная история болезни. Больная М., 81 год. Образова­ние высшее. Вдова. Живет в семье дочери, с которой прежде были хорошие отношения. Когда дочь вышла замуж, больной ста­ло мниться, что зять всячески ущемляет ее интересы. Это про­должалось несколько лет, но приобрело особенно яркую окра­ску в последние три-четыре го­да. Когда зять покрыл пол в комнате больной новым линоле­умом, издававшим, как ей пока­залось, неприятный запах, она заподозрила, что это сделано, чтобы причинить вред ее здо­ровью, и добилась удаления но­вого линолеума. Но и после это­го продолжала ощущать резкие запахи в своей комнате, один — «парфюмерный»,  вто­рой — «удушающий». Особенно опасным считала «удушающий». От него возникал сильный ка­шель, болела голова, появля­лась тошнота.

«Поняла», что зять и дочь, ставшая его союзницей, имеют цель постепенно ее умертвить, поскольку она им мешает, нико­му не нужна, всем  в тягость. Пошла на работу к зятю, обо всем рассказала его руководи­телям. То же самое сделала и по отношению к дочери. При этом не скупилась на краски, расска­зывая, какую невыносимую об­становку создали ей близкие Естественно, рассказам об от­равлении не поверили. Тем не менее, и зятя и дочь как следует «проработали» на заседаниях профбюро за то, что они плохо обращаются с матерью.

Больная продолжала жало­ваться. И лишь с большим опоз­данием, когда достаточно много настрадались и она сама и ее родственники, окружающие ста­ли понимать, что имеют дело с больным человеком. От госпита­лизации М. категорически отка­залась. Амбулаторное лечение пока принесло лишь незначи­тельное улучшение, что отчасти может быть объяснено его малой длительностью (около месяца).

Сейчас продолжает лечиться на дому, хотя  считает себя совер­шенно здоровой и медикаменты принимает лишь по настоятель­ной просьбе дочери. Вполне возможно, что многие читатели вспомнят какие-либо похожие истории, происходящие в семьях их друзей или даже в их собственных семьях. Но хочу решительно предо­стеречь от попыток ставить ди­агноз самим себе или окружа­ющим! Диагноз может поставить только опытный врач. А  в быту задача лишь одна: столкнувшись с чем-то подобным, своевремен­но организовать квалифициро­ванную врачебную консульта­цию. Тогда больной, если  это окажется  необходимым, получит нужное лечение, а окружающие, да и он сам будут избавлены от досадных недоразумений. На главную страницу

 

 

 

 

 

 

 

 

рассказать друзьям и получить подарок
Получайте новые статьи прямо себе на почту. Заполните форму. Нажмите кнопку "Получать статьи"
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Share this post for your friends:
Friend me:

Написать комментарий